Слушайте радио Русский Город!
Сеть
RussianTown
Перейти
в контакты
Карта
сайта
Русская реклама в Джэксонвилле
Портал русскоговорящего Джэксонвилла
Русская реклама в Джэксонвилле
Портал русскоговорящего Джэксонвилла
Главная О нас Публикации Знакомства Юмор Партнеры Контакты
Меню
Медиа

Что нам приносят перемены

Автор: Татьяна Серафимович

Человек устроен так, что не может жить без других. Всем нам требуется признание на работе и в обществе, внимание друзей и близких, любовь второй половинки. Но всегда ли?

Есть и моменты, когда хочется побыть наедине с самим собой. Или даже пожить. И нет, это не выбор в пользу одиночества, а просто пауза. Подтвердить может Энтони – его история как раз об этом.

– Я понял, как все меняется, уже после колледжа. В нем было просто классно – все новое: друзья, курсы, обстановка, даже город – я уезжал в Огасту. И учиться, и жить в кампусе мне нравилось. Хотя я и до колледжа не парился, когда жил с родителями, а наслаждался спортом, тусовками с друзьями, и даже учеба не особо меня напрягала.

Но студенческая жизнь – это совсем другое, особенно если родители помогают с деньгами. Тогда я не понимал, как мне повезло: не приходилось работать, как большинству парней и девчонок с потока, времени хватало и на учебу, и на тусовки. Хотя на лекциях я все равно частенько почти засыпал, понятное дело. Я не подрабатывал официантом, не стоял за кассой в Маке, не разгружал грузовики на складе, но все равно казалось, что времени не хватало, и жалел, что в сутках не 36 или 48 часов.

Разницу я оценил, когда закончил колледж и вернулся в родительский дом. В какой же сказке я прожил 4 года! А когда приехал в родную Атланту, в свой дом, оказалось, что все по-другому, хуже, чем было. И дело не в том, что теперь мне приходилось работать.

А в чем же?

– Оказалось, что в жизни с родителями. Да, она стала просто невыносимой. Уже через 2-3 недели я вообще не понимал, как же я раньше мог жить с ними и быть довольным.

Почему? В чем проблема?

– В контроле. Я из него вырос. Кто мною командовал в колледже? Никто. Нет, ну понятно, что какие-то правила были, но это же не то. А родители, похоже, продолжали воспринимать меня как их маленького Энтони, как подростка или школьника, которого можно и нужно контролировать, которому можно постоянно указывать.

Нет, я люблю родителей и в чем-то их понимаю. Только маленький Энтони уже вырос. И приходил домой уставший, отработав 8 часов, а ему говорили, когда вынести мусор и куда поставить чашку.

По-моему, Вы воспринимали все как-то преувеличенно…

– Может быть. Да я и не обвиняю родителей, они ведь не изменились – изменился я. Просто раньше я воспринимал эти команды не так, они меня не напрягали. А за время учебы в колледже я привык, что никто не говорит мне, что делать, для меня это уже стало нормальным.

Ну и я специально привожу такие примеры, чтобы понятнее было, до каких мелочей доходило дело. Мне реально говорили, куда поставить чашку, могли даже переставить ее! А ведь мне уже 22 года было, что я, не знаю, как чашку поставить?! Или захотел поставить именно туда, и точка!

А эти постоянные расспросы: «А куда ты идешь? А с кем? А когда придешь?» Да куда хочу, с кем и когда хочу! Отвечать не хотелось ни тогда, когда я точно знал, когда вернусь, ни тогда, когда и приблизительно себе не представлял. Ну а почему я должен отчитываться о каждом своем шаге? Да меня так до колледжа не контролировали, как после него.

Где-то через пару-тройку месяцев такой жизни я уже на стенку лез. Я понял, что так больше не могу. Конечно, я не молчал, когда мне давали указания, когда делали замечание по каждому моему шагу. Я отвечал, мы начинали ссориться, я им пытался объяснить, а они не особо слушали – может, считали, что я бунтую, что это мой протест такой или еще что-то, но я же не тинейджер, и уже давно, а они не хотели этого понимать. Мы очень быстро стали скандалить и переругиваться каждый день.

Я подумал, что мне делать, и понял, что нужно съезжать от родителей. Проблема была только в доходах: на работе я был новичком и получал не так чтобы много. Со своей зарплатой я не мог разгуляться и прямо перебирать. Но тут мне предложили работу в филиале нашей фирмы, в Коламбусе, и все снова поменялось.

Новая жизнь под угрозой локдауна

Энтони решился, переехал в Коламбус, и то давление, которое он испытывал, пропало. Наш герой снова обрел свободу и самостоятельность и пользовался ею в полной мере – ровно до тех пор, пока не грянул коронавирус.

– Я вообще ни секунды не пожалел, что согласился перевестись в филиал. Мне и зарплату подняли, и жилье предоставили. И пусть это была совсем крошечная квартирка, и Коламбус – не Атланта, он гораздо меньше, я все равно был доволен. Потому что жил сам, отвечал за себя тоже сам, и никто мне команды на каждом шагу не раздавал.

А как родители, кстати, восприняли Ваш переезд?

– Спокойно, хотя я думал, что они будут уговаривать меня остаться. Я, в принципе, тоже не волновался. Да, новый город и окружение, но все это я уже проходил, да и мои школьные друзья к тому моменту уже разъехались из Атланты, а девушки у меня не было.

Думали о том, что в Коламбусе может быть сложно?

– Ну конечно, я прикидывал все варианты и понимал, что годится любой – лишь бы самому жить, а не под чутким контролем родителей. И все оказалось не так уж и плохо. Квартира вполне нормальная, город тоже, но самое главное, что я мог делать дома все, что захочу, хоть на голове стоять, хоть голым ходить, хоть музыку на всю слушать. Нет, понятно, что голым я в доме родителей никогда не ходил, но замечания о слишком громкой музыке мне делали регулярно. А еще о мятых футболках, не там оставленной обуви, не помытой чашке и о сотне других мелочей.

Я мог пойти после работы в бар, пропустить там несколько шотов, а потом спокойно вернуться домой и лечь спать, не ловя на себе вопросительные или неодобрительные взгляды. Мог пойти на свидание с симпатичной девчонкой и не выслушивать потом расспросы о том, где я был всю ночь. Понятно, что родители все равно звонили и задавали кучу вопросов, особенно мама, но лишь в первые дни. Постепенно мы вернулись к той же истории, что была в колледже: родители проявляли заботу, но не перебарщивали с ней. Наверное, потому, что я не был постоянно у них перед глазами.

Но Вам нравилось такое положение дел?

– Конечно, да я просто кайфовал, что живу один. Что мне никто не говорит, когда убираться или подстригать газон. Что наутро после ночной тусовки я не слушаю нравоучений мамы, вспоминающей, какими страшными были улицы Питера в 90х. Девяностые в России она захватила не все, в 94м переехала в США, где и вышла замуж за моего отца, и явно по ночным улицам Питера не особо гуляла, но нравоучений я наслушался.

Ну и работа тоже не давала скучать. А то с моих слов может показаться, что я в Коламбусе вообще ничего не делал, а только развлекался. Нет, потрудиться тоже приходилось, но мне было даже интересно. И влиться в коллектив нужно было, и многое узнать. Да я-то и на старой работе ведь не каким-то суперспецом со стажем был, а тоже почти новичком, еще и полугода не отработал.

И только я втянулся, как началась вся эта история с коронавирусом. Объявили локдаун. Нет, понятно, что о коронавирусе уже столько дней говорили везде и всюду, но всеобщая истерия и паника не напрягали. Ситуация влияла на настроение, портила его, но не настолько, чтобы не радоваться жизни.

Если честно, то я и локдауну поначалу не особо огорчился. Я понимал, что власти принимают правильное решение, я был согласен, что лучше неделю-другую посидеть дома, чем всем заболеть, да еще и с неизвестными последствиями. Тем более что многие могли работать из дома, и я в том числе.

Да, но это все равно было далеко не всем удобно.

– Согласен, ну а что поделать? Я работал из дома, в зарплате не терял, а поэтому не видел в локдауне ничего критичного. Поначалу. Видел даже возможность немного расслабиться, отдохнуть. Ведь когда ты работаешь из дома, дистанционно, начальство так тебя не контролирует, как в офисе.

Но прошла пара недель, и оказалось, что проблема не в зарплате и вообще не в деньгах. Проблема в том, что ты каждый день дома. И если в первые дни я спасался компьютерными играми и сериальчиками, то через пару недель желание играть и часами пялиться в телевизор пропало, даже несмотря на то, что Netflix показывает действительно крутые сериалы.

Где-то через месяц локдауна снова хотелось лезть на стену. Знакомая ситуация, правда? Вот только тогда, когда я жил с родителями, я терпеть не мог постоянного внимания к себе, того, что меня не оставляли в покое, того, что дома постоянно кто-то был, то здесь наоборот – я уже не мог терпеть одиночества. Постоянно в четырех стенах, одних и тех же, походы на улицу – только в магазин, даже с приятелями по работе никак не встретиться, не говоря уже о том, чтобы выбраться в бар или кафе вечерком, послушать там музыку, познакомиться с симпатичной девушкой…

Это давило, настолько – что я начал пытаться как-то снимать стресс. Снимать алкоголем, и к концу месяца я уже почти ежедневно что-то да выпивал вечером, или какой-нибудь простенький коктейль, или несколько банок пива.

Помогало?

– Расслабиться? Немного, но ведь на следующий день было все то же самое. Да, еще фастфуд хорошо заходил. Бургеры стали моим ужином, а также пицца, роллы, тако – вся еда, которую можно было заказать с доставкой на дом. Но пьянство с обжираловкой все равно не спасали, потому что утро начиналось все в тех же четырех стенах, и я встречал его вечно помятый, часто с похмельем.

Отменили локдаун как раз вовремя – не знаю, как бы я выдержал еще неделю. Было такое чувство, что я вот-вот сорвусь и нарушу какое-то из многочисленных карантинных правил – просто потому, что они есть и уже задолбали. Ограничения сняли, жизнь постепенно стала возвращаться в норму, а я начал наверстывать упущенное. И познакомился с Фелишей.

Еще одна перемена из-за ковида

Говоря о наверстывании, Энтони не преувеличивает. Первые недели после снятия локдауна он гулял каждый вечер – и в парках, и в барах. И на одной из таких посиделок встретил Фелишу. Между молодыми людьми завязался бурный роман.

– Наши отношения развивались как-то слишком быстро. Сейчас я это вижу, но тогда мне казалось, что все нормально, что так и должно быть. Наверное, я так торопился, потому что слишком долго просидел в одиночестве, в четырех стенах.

В общем, с Фелишей все было быстро и просто. Мы и с сексом не стали ждать положенных трех свиданий, и съехались уже через две недели после того, как стали встречаться. Ну там и обстоятельства, конечно, сыграли свою роль: Фелиша снимала квартиру с подружкой, а та переехала к своему парню как раз перед введением карантина. За время локдауна Фелиша поняла, что сама квартплату не потянет, и хотела найти себе сожительницу после снятия ограничений. Ну я и предложил жить вместе, сделать новый шаг в отношениях.

Слишком поспешный шаг?

– Тогда и мысли об этом не появлялось. Наоборот, в первое время все было просто супер. Фелиша была такой нежной, заботливой… и страстной. Скажу честно: такого секса у меня еще не было, такого чувственного, жаркого, разнообразного. Где мы только не занимались любовью, и не только дома.

Пара месяцев после снятия карантина были самыми классными в наших отношениях с Фелишей. Наверное, еще и потому, что дела на работе тоже шли хорошо. Мою активность заметили и оценили, мне прибавили зарплату и даже намекнули на повышение. Все складывалось очень хорошо.

Дайте угадаю: а потом захотелось перемен?

– Нет, перемен я не хотел, но они все равно наступали. Точнее, я начал замечать в поведении Фелиши то, чего не видел раньше.

Например?

– Например, и это самое важное, я стал замечать, насколько важны для Фелиши деньги и материальные ценности. Нет, это понятно, никто из нас не может без денег. Но Фелиша была прямо повернута на них, она говорила о деньгах чаще, чем о любви или чувствах, чаще, чем о чем-либо другом.

Я увидел, насколько сильно Фелиша любит красивую жизнь и гламур. Поначалу я списывал это на что-то девичье: большинство современных девушек без ума от модных look’ов, айфонов, стильных клубов – это нормально. Но стал задумываться о том, что для Фелиши этот пафос на первом месте, и что она хочет, чтобы я обеспечил ей красивую жизнь.

Я стал вспоминать, как мы тратим деньги, и понял, что везде и за все плачу я: в кафе и ресторанах, в кино, при покупке продуктов. Фелиша платила только свою половину квартплаты. При этом я ей периодически что-то дарю, а она еще и намекает на более дорогие подарки: на то, что ей нужен новый телефон, что она всегда мечтала водить машину… Не то, чтобы это меня сильно волновало, но когда я задумался об этом, то немного напрягся.

Также я стал замечать, как Фелиша относится к отношениям и к мужчинам вообще. Ее сосцети были полны «мотивационных» роликов и постов для «успешных» женщин и девушек, рассказывающих, какими должны быть эти девушки и женщины и какими должны быть их мужчины. И все они сводились к тому, что жить нужно с тем мужчиной, который не просто обеспечит, а будет обладать определенным уровнем достатка. Ни слова о любви или чувствах, зато куча требований. Получалось, что мужчина должен и обеспечивать, и на руках носить, и на отдых возить, а ты ему что должна в ответ?

А Фелиша считала так же?

– До моих наблюдений мы на эту тему с ней не общались. Потом поговорили, я постарался все осторожно выспросить. Она отвечала уклончиво. Нет, конечно, прямым текстом она не сказала о том, что нужен мужчина, который ей должен все вокруг. Но сказала, что, конечно, мужчина должен хорошо зарабатывать, ведь это показывает, насколько он умный, и баловать свою женщину, ведь это показывает, насколько он внимательный, заботливый и хороший.

Хороший, пока есть деньги…

– Я тоже этой философии не оценил, но спорить не стал… Хотя этот разговор так и повис вопросом над нашими отношениями. И, может, именно он привел к тому, что все снова поменялось.

Перемены все расставляют по своим местам

В момент сомнений и подозрений в жизни нашего героя произошла еще одна встреча. Та, которая заставила его сомневаться еще больше. Энтони познакомился с Леной, доброй и замечательной девушкой.

– Я решил бегать по утрам. Просто посмотрел в зеркало и понял, что нужно приводить себя в форму. Я начал заплывать жиром – а все из-за фастфуда, которым я последние полгода баловался очень часто. Во время локдауна – чуть ли не каждый день, да и потом тоже. Нам было лень готовить, и мне, и Фелише, а в ресторанах ты каждый день есть не будешь. Кстати, примерно тогда же закончился «демо-режим», и Фелиша перестала быть такой уж заботливой и ласковой… И я стал замечать еще и то, какая Фелиша «хозяюшка»: стирка и готовка были, что называется, «не ее». А я люблю порядок – замечания родителей о носках и футболках были преувеличениями – и считаю, что каждый человек должен к нему стремиться…

В общем, суть в том, что отражение в зеркале мне не понравилось, и я понял, что пора сгонять жир. Таскать железо никогда не любил, поэтому и выбрал бег. Заодно и появлялось время побыть наедине со своими мыслями. Недалеко от дома, в котором мы снимали квартиру, есть замечательный парк – очень красивый, – бегал там.

Понятно, что бегал не один – другие люди тоже бегали. Парк просто супер, поэтому ясно, что его многие выбирали для занятий спортом, и правильно поступали. Через какое-то время я уже кого-то запомнил. Знаете, как это обычно бывает, когда ты постоянно встречаешь одного и того же человека по дороге на работу или вы регулярно ездите с ним одним маршрутом в автобусе. Он тебе ни друг, ни приятель, вы с ним никогда не разговаривали, но ты уже узнаешь его, может, даже ловишь себя на мысли, кто он и как у него дела, вы можете даже кивать друг другу при встрече или здороваться, он уже вроде как не совсем чужой тебе человек.

Вот так и у меня было. Где-то через месяц регулярного бега я уже кивками здоровался с парой парней и улыбался одной девушке – Лене. Ну это я уже потом узнал, как ее зовут, когда она споткнулась и потянула ногу, а я случайно оказался рядом и помог ей добраться до скамейки. В процессе мы немного поговорили и познакомились.

Да, этот случай что-то изменил. Потому что после него – ну, через несколько дней, когда Лена уже восстановилась от этой травмы и снова стала бегать – мы уже узнавали, как у кого дела, во время передышек. Мы стали как-то друг под друга подстраиваться, чтобы вместе выходить из парка и болтать о том о сем при этом. Причем не специально, нет. Мы стали бегать вместе.

Ну а почему нет, вместе веселее, все правильно…

– Да, и, знаете, я начал ловить себя на мысли, что мне и правда интересно, как у Лены дела, что у нее происходит. Это не была обычная вежливость знакомых или желание заполнить паузы между передышками или дорогой домой.

Тем более что у Лены оказалась очень интересная работа. Ну как работа: она была волонтером в приюте для животных, а сама доучивалась на последнем курсе университета. И даже по разговорам понятно, что она искренне переживала о зверушках, что это не какая-то показуха, хайп или желание быть милой и пушистой. И, узнавая Лену все больше, я…

Стали невольно сравнивать ее с Фелишей?

– В точку! Понимаете, меня влекло к Лене, а ее ко мне, это было видно. А почему меня влекло? Потому что я видел, что Лена красивая не только как девушка, но и как человек. Я видел, какая она искренняя и добрая, как она стремится помочь другим. А что у Фелиши? «Мне должны – то, это и еще вот это»… А кто должен? Я, получается, должен? Ничего не напоминает?

Но если в ситуации с родителями я действительно был им должен, ну, хотя бы морально, и действительно делал то, к чему они привыкли, пока не повзрослел, их еще можно понять... Но что я должен был Фелише? Прямо должен? Нет, должен я ей был лишь то, что сам считал, что должен, а не то, на что она почему-то рассчитывала. Понимаете мою мысль? То есть должен был внимание, заботу, уважение, но никак не айфон, машину, шубу, не приносить домой по 20 тысяч ежемесячно или что она там еще себе напланировала.

Но ведь она и не требовала от Вас этого… Не требовала же?

– Нет, но постоянно намекала, и разговоры у нас слишком часто велись о деньгах, о пафосной и гламурной жизни. И я начал ловить себя на мысли, что, может, я поторопился, когда предложил Фелише жить вместе, может, сделал неправильный выбор, и моя без пяти минут невеста не тот человек, который мне на самом деле нужен. Особенно теперь…

Теперь, когда появилась Лена?

– Да, но дело не только в том, что у нас с ней уже было гораздо больше общего, чем с Фелишей. Даже происхождение: я был сыном иммигрантки, Лена иммигрировала со своими родителями – мы и говорили-то по-русски, мне было интересно… И да, нас влекло друг к другу… Но я не мог однозначно определиться и чувствовал, что это как-то неправильно, особенно после того как мы с Леной поцеловались.

Вы… что?

– Да, поцеловались, и это произошло почти случайно. Мы выходили из парка после очередной пробежки, Лена опять обо что-то споткнулась – совсем как во время нашего знакомства, – потеряла равновесие, я схватил ее, чтобы она не упала, на автомате приобнял, а она потянулась ко мне губами, ну я и поцеловал ее… А после этого я сказал торопливое: «Пока» и ушел, чуть ли убежал.

Почему?

– Понимаете, мне стало стыдно, и перед Фелишей, и перед Леной. Да, я говорил Лене, что у меня есть девушка, и даже делился с нею своими сомнениями, рассказывал, что мне все чаще кажется, что Фелиша меня не понимает. Сначала это было похоже на разговоры со случайным попутчиком в поезде – когда тебе проще раскрыть свой секрет тому, с кем вы больше не увидитесь, чтобы услышать его мнение со стороны, – ну а потом уже не было смысла делать тайну из того, что уже начал рассказывать.

В общем, Лена все знала о моих сомнениях. И нет, я не думаю, что она хотела меня отбить у Фелиши, не такой она человек. Мы поцеловались просто потому, что нас влекло друг к другу, рано или поздно это бы произошло.

Конечно, потом мы созвонились, и я объяснил Лене, почему так быстро убежал. Сказал ей, что дела не в ней, а во мне, что убежал именно потому, что она такая красивая и замечательная… а она в ответ прислала мне очень жаркое фото.

Очень смело…

– Да, и так не похоже на Лену. Она еще спросила: «Нравлюсь?» Ну я, конечно, ответил, что да… и не написал, что больше таких фото мне присылать не нужно. Вот Лена и присылала – на следующий день, еще через день. Ничего пошлого, она была в белье, но эти намеки в подписях. О том, как она соскучилась по крепким объятиям и нежным мужским рукам, по страстным поцелуям и ласкам… ну Вы понимаете, Татьяна – без пяти минут виртуальный секс.

И с каждой новой фоткой я все яснее понимал, что нам с Фелишей нужно расстаться. Ну слишком мы разные, не люблю я ее, с серьезными отношениями мы поторопились. Но с каждой же новой фоткой я чувствовал себя все более виноватым перед Фелишей. Я чувствовал себя так, будто изменяю ей с Леной. Или Лене с ней. Да, это глупо, но такого отношения ни одна из них не заслуживала, даже Фелиша с ее пафосом и желанием денег. Да и я не хотел скрываться, обманывать, врать.

Все эти дни я провел на иголках. А потом, во вторник, часов в 10 утра, уже после пробежки и того, как съездил по рабочему поручению и возвращался в офис, получил от Лены еще одно фото в мессенджере. На этот раз обнаженной и с подписью: «Приезжай ко мне»… Я остановил машину, сделал несколько глубоких вдохов, успокоился и понял, что должен все рассказать Фелише, и сказать, что ухожу от нее. Да, к Лене, но так будет честнее и правильнее… тем более я не изменял Фелише, у нас с Леной еще ничего не было, если не считать поцелуя и фото… поцелуй и фотки – это, конечно, тоже не очень правильно, но все-таки…

Примерно с такими мыслями я ехал домой, позвонив на работу и отпросившись. Я думал, как все помягче сформулировать, когда парковал машину и заходил в квартиру. И не знал, что сказать, когда увидел Фелишу в постели с другим.